Новости

Я эти строки доверяю лишь бумаге…

30 октября – День памяти жертв политических репрессий, печальный, скорбный день, когда на целый мир ложится тень былых времен. Дата была выбрана в память о голодовке, которую 30 октября 1974 года начали узники мордовских и пермских лагерей. Политзаключенные объявили ее в знак протеста против политических репрессий в СССР.

Эта страница истории до сих пор волнует и бередит память многих поэтов и писателей.
Затронул ее в своем творчестве и наш коллега Сергей Юдин, удивительно правдиво и точно отразив тему политрепрессий в стихах, которые ранее не публиковались.

АЛЕКСАНДРОВСКИЙ ГИМН

«Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки великая Русь … » –
Десертом на завтрак для полуголодных.
Плывёт над тайгой полусонная грусть

И в будни, и в праздники. Многие лета
Венчают нам ночь с александровским гимном,
И как «Отче наш … » повторяем куплеты,
Кто – с матом, кто – плача.
Идём как на Зимний –

Штурмуем мы хвойный дворец год за годом,
В дела претворяя мазню приговоров;
Согласно УК нас врагами народа
Давно окрестили. На здешних просторах,

В тайге, по-над Леной,
Места, видно, Богу да судьям угодны.
Летит в кривом зеркале эха рефреном
Вновь «Славься, Отечество наше свободное…»

ВОРОБЬИ

Купались воробьи в пыли дорожной;
Я не стрелял – мне жалко было воробьёв.
В карман штанов рогатку сунув, осторожно,
Едва дыша, из придорожных лопухов

Я полз в надежде хоть одну лишь птичку
Поймать, как бабушкин пугач из-за плетня:
«Серёжка, ты с киотки спёр яичко?!» …
Хотел удрать я от крапивного огня,

Но не успел. И обожгло: «Встать, лежебока!»
Второй удар и пара добрых русских слов,
Вернув меня из босоногого далёка,
Враз разогнали запылённых воробьёв.
… И снова – лес, топор, не первый в Ныроблаге,
Горсть хлебных крошек маленьким друзьям…
Я эти строки доверяю лишь бумаге
И посвящаю деревенским воробьям.

ПИСЬМО ОТЦУ

Огромной кляксой расползлась густая мгла,
Октябрьский дождик загрустил не понарошку.
Всего лишь восемь на часах. Из-за угла
Ночь втихаря прокралась под моё окошко.

Пишу письмо давно пропавшему отцу,
Его я знаю только по рассказам мамы.
Семь лет – ни весточки. Соседу-подлецу
С тех пор всегда везёт – уже дорос до зама.

Пермь-35, Пермь-36, Пермь-37.
Куда писать в бездонный этот треугольник?
Хоть не Бермудский он, но знаю,
я ведь школьник,
Здесь люди тоже исчезают насовсем.

Размазав темень по стеклу, ночной сексот
В мгновенье ока превратился в слух и зренье,
И несмотря на то, что нынче воскресенье,
Он безотлучно здесь полсуток проведёт.

ЭТО БЫЛО НЕДАВНО

Осень мокрыми лапами елей
То и дело скребётся в окно,
Ночь – пола конвоирской шинели…
Это было недавно,
Это было давно…

Затерялся в гулажьих наделах
Заколюченный закут тайги,
Как заметно она поредела
В долгозимье голодной пурги.

Лес застыл в разъянваренной стуже,
День прирос на десяток лесин,
Запахнув телогрейки потуже,
Мы слагаем топорный свой гимн.

С каждым днём всё длиннее тропинка,
Шаг за шагом – короче мой срок.
«Не дождётся соседская Зинка… »
Сыплет, сыплет за ворот снежок.

Снег укрыл берега Беломора,
Лёг на плешь валаам-валунов.
Соловки, Колыма… – зэк-просторы.
Это было недавно,
Это было давно…