СИВИНСКИЙ ДЕТСКИЙ ДОМ: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Продолжение.

Зимой на школьных занятиях по физкультуре мы бегали на лыжах от села до Чугайки и обратно – это примерно один километр.
На самой опушке леса, граничащей с полем, со стороны села были хорошо заметны неглубокие длинные углубления. Располагались они между деревьями, но в некоторых местах деревья росли прямо в них. Местные старожилы говорили, что здесь в годы Гражданской войны были траншеи и тут проходили бои между красными и белыми войсками. Подтверждением этого были найденные здесь нашими ребятами гильзы от патронов.
В селе стоит памятник погибшим красноармейцам. Однажды перед нами в детдоме выступал местный краевед А. А. Караваев. С собой у него была общая тетрадь, в которой были записаны события тех лет и фамилии погибших бойцов, в честь которых и был поставлен этот памятник. Он стоял напротив общественной бани, куда нас водили мыться каждую неделю.
Была у детдомовских мальчишек забава пострелять из поджиги. Для этого ходили на Чугайку. Но сначала долго готовились: вырезали из доски пистолет, засыпали в трубку селитру от спичек, потом клали дробинки и все это уплотняли деревянной палочкой.
Стрелять из поджиги было запрещено и опасно, но тем и притягательнее все то, чего делать нельзя! Были даже трагические случаи, связанные с поджигами.
У некоторых подростков в то время были свинчатки и кастеты. В основном их привозили в детдом ребята, у которых за спиной было «темное прошлое».
Все разборки детдомовских с местными ребятами почти всегда заканчивались мирным путем. Помнится, что когда мы только приехали в детдом, то кто-то из местных ребят обидел детдомовского парня, тогда моментально собралась большая толпа ребят и пошла разбираться с обидчиком. Чем закончился этот конфликт, уже не помню, так как был еще «новеньким» и не принимал участие в этой разборке, но кажется, «наши победили». Вообще-то местные нас побаивались, в детдом они не ходили разбираться, в этом вопросе у нас всегда было численное преимущество, так как им надо было еще собраться…

ПИОНЕРСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

В детском доме была своя пионерская организация, в нее входили ребята в возрасте от 9 до 15 лет. Каждый пионер носил красный галстук – символ единства трех поколений – коммунистов, комсомольцев и юных ленинцев, то есть октябрят. Пионерская организация состояла из дружины во главе старшего пионервожатого, а дружина состояла из отрядов, которые делились на звенья. За время пребывания в пионерской организации детдома меня выбирали звеньевым отряда и я носил одну красную лычку на рукаве рубашки, которую пришивали чуть выше локтя, а когда выбрали председателем отряда, то носил уже две лычки, пришитые одна над другой. Во время сбора пионерской дружины все отряды выстраивались в линейку во втором здании или на территории детдома, где стоял шест с флагом. Пионервожатый давал команду: «Смирно! Отдать рапорт председателям отрядов!» И шел прием рапортов о готовности отрядов к сбору.
Выступление пионервожатого было связано с успехами или недостатками. Он докладывал о том, что сделано пионерской организацией за отчетный период, о недоработках или замечаниях.
19 мая, в день рождения Всесоюзной пионерской организации, лучших ребят принимали в пионеры. Предварительно они должны были выучить клятву пионера.
Ежегодно в этот праздничный день организовывали выезд на машинах в лес, где устраивали большой пионерский костер. На большой поляне складывали огромную кучу хвороста, сухих деревьев и поджигали. Пламя костра порой достигало нескольких метров в высоту.
Около костра пели пионерские песни, например: «Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры – дети рабочих….» Звучали и другие песни. Многие ребята очень любили печеную картошку, отсюда и любовь к одноименной песне «Картошка».
Вокруг костра водили хороводы и устраивали игры. Прямо во время пионерского костра самых достойных ребят принимали в пионеры.
В 1962 году я вступил в комсомол, и он стал для меня своеобразной школой общественной работы и коллективной деятельности.

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

В детдомовской художественной самодеятельности я участвовал сразу после приезда. Когда мне предложили сплясать матросский танец «Яблочко», вначале я отказывался, но Зинаида Григорьевна уговорила сплясать его с одним парнем. И начались танцевальные уроки.
Самым сложным было присесть и одновременно выставлять ногу вперед, то есть плясать вприсядку. После долгих тренировок что-то стало получаться. Нам выдали белую матросскую форму с бескозыркой, в ней мы провели генеральную репетицию. После нашего выступления на празднике все хлопали в ладоши, а Зинаида Григорьевна подошла и сказала: «Молодцы!»
Вообще, в детском доме был только один музыкальный инструмент – баян, под который мы и пели, и плясали.
В спектакле по одноименному произведению А. Гайдара «Р.В.С.» мне предложили сыграть роль кулака – Головни. Дали настоящее ружье, но оно было старое и без затвора. По ходу спектакля я должен был выстрелить в красноармейца и когда подошел этот эпизод, я прицелился и выстрелил в него. Убитый красноармеец упал, сраженный пулей.
После окончания спектакля некоторые ребята из младших групп подходили и ругали меня, даже ударяли кулаками… Для меня было одновременно и смешно, и приятно, что моя игра была настолько правдивой.
Коллектив художественной самодеятельности под руководством Валентины Васильевны Глебовой объездил почти все близлежащие леспромхозы и поселки. Выступали в Кизьве, Березниках, Северном Коммунаре, Зюкайке, Екатерининском, Первомайский…
Каждый концерт сопровождался нашей детдомовской песней «Мы юная смена отважных героев».
Наши мускулы стальные,
Наши силы молодые
Тебе, Родина, несем!
Припев:
В детском доме нас немало,
Все мы – дружная семья.
Теплой лаской и заботой
Постоянно окружает
Нас Советская страна.
На одном из концертов группа наших девочек пела песню о солдате. В зрительном зале клуба многие женщины вытирали платочками слезы. Настолько близка им была тема войны и вдовьей доли.
Помнится, в песне были такие слова:
Отслужил солдат
службу долгую,
Отслужил солдат
службу ратную.
20 лет служил и еще 5 лет
Генералом шеф
ему отпуск дал.
И пошел солдат
во родимый край,
И нашел избу русскую.
На крыльце сидит
молода жена,
Двадцати годов,
как и не было.
Ты, видать, жена,
хорошо жила,
Хорошо жила не состарилась,
А жена ему говорит в ответ,
Говорит в ответ,
сама плачет вся.
Не жена твоя я законная,
А я дочь твоя, дочь сиротская,
А жена твоя вот уж пятый год
Во сырой земле
под березонькой.
И зашел солдат
в избу русскую,
Приказал подать зелена вина.
Пил всю ночь солдат
По устам его не вино текло,
слезы горькие.

А. Макне
(Продолжение следует).